Острие сатиры Зощенко

Герой Зощенко — натура действующая, готовая к поступку. Одним из побудительных мотивов действий героя становится стремление к социальному реваншу, желание сделать своим все, что было ему прежде недоступно в «проклятом прошлом». Недоступной же была прежде всего культура. Поэтому главным конфликтом в сатирических рассказах М. М. Зощенко, по определению Ю. К. Щеглова, становится конфликт героя и культуры.

Рассказ «Аристократка» приобрел сразу же, с момента опубликования в журнале «Красный ворон», широчайшую популярность. Написанный в 1923 г., рассказ является одним из шедевров сатирической новеллистики писателя. Рассказ интересен тем, что здесь, в отличие от многих рассказов Зощенко, автор и герой-повествователь разведены. Автор выступает в роли публикатора когда-то услышанной и случившейся в жизни истории и передает функции рассказчика самому герою.

«Аристократку» открывает сентенция героя, являющаяся завязкой сюжета произведения: «Я, братцы мои, не люблю баб, которые в шляпках. Ежели баба в шляпке, ежели чулочки на ней фильдекосовые, или мопсик у ней на руках, или зуб золотой, то такая аристократка мне и не баба вовсе, а гладкое место.

А в свое время я, конечно, увлекался одной аристократкой. Гулял с ней и в театр водил. В театре она и развернула свою идеологию во всем объеме».

Наряду с этим, в словах Григория Ивановича заключается квинтэссенция всей последующей истории, обозначены все важнейшие причины разыгравшейся в дальнейшем «любовной драмы», где саморазоблачительно представлены ее герои. Высказывания рассказчика призваны заинтриговать читателя. Вместе с тем, начало рассказа прямо соотнесено автором с развязкой произведения, с его финальной фразой: «Не нравятся мне аристократки». Это образует кольцевую композицию произведения.

Рассказ героя должен явиться доказательством выдвинутого им тезиса, а финальная фраза, по мысли рассказчика, — подтвердить его первоначальное утверждение. Но комический эффект рассказа строится Зощенко на «драматическом» несовпадении желаемого и действительного.

«Аристократка», как и другие произведения писателя, является ярким примером художественного решения конфликта героя и культуры. Главное действующее лицо рассказа, Григорий Иванович, одно из характерных воплощений героя-маски Зощенко и несет в себе все ее качества, приметы и особенности. Подобно другим героям, Григорий Иванович стремится к «штурму» и «захвату» культуры, которая редуцируется в обыденном сознании героя в понятие «культурная жизнь», неотъемлемой и обязательной частью которой является «культурная женщина» — «аристократка».

Свое увлечение «аристократкой», выбор именно «аристократки» в дамы сердца герой, чувствующий себя хозяином жизни — «гегемоном» нового общества, считает общепонятным и само собой разумеющимся: «А в свое время я, конечно, увлекался одной аристократкой». Причиной будущего разочарования героя является он сам. Это становится ясно с самого начала рассказа, ибо для определения аристократки герой опирается на набор исключительно внешних случайных примет, а это и является источником комизма возникающей в рассказе сюжетной коллизии. Поэтому, в полном соответствии с критерием отбора героя, «этакая фря» в чулках и с «золоченым» зубом предстает в глазах героя аристократкой и «ужасно» ему нравится. Читатель понимает, что аристократка, отобранная по приметам героя, вряд ли таковой окажется. Это подтверждается развитием сюжета рассказа.

Очевидно, что главным конфликтом «Аристократки» становится столкновение героев и культуры, и это подчеркнуто центральным эпизодом рассказа — посещением героями театра. Весь рассказ строится как цепь неизменно неудачных и трагикомических попыток героя ответить на постоянно возникающий в развитии любовной истории культурный вызов, когда герой пытается присвоить несвойственную ему роль — «культурного кавалера» «культурной дамы».

Первым культурным вызовом, с которым отважно справляется герой, является осуществление стремления познакомиться с приглянувшейся женщиной — «знакомство». Вот что у Григория Ивановича получается: « Откуда, — говорю, — ты, гражданка? Из какого номера?

— Я, — говорит, — из седьмого.

Пожалуйста, — говорю, — живите».

Обращение героя пародирует хрестоматийное классическое «Откуда ты, прелестное созданье?» Но новый герой находит новые слова. За нелепостью и комизмом диалога скрыты отнюдь не смешные реалии пореволюционной эпохи. К незнакомой женщине, «аристократке», обращается «на ты» новый хозяин жизни — представитель победившего класса, и его разрешение «живите» в историческом контексте эпохи звучит почти зловеще.

Новым культурным вызовом, на который герой должен найти ответ, становится следующая стадия развития отношений: герой должен закрепить знакомство — «выразить свою симпатию избраннице». Что же предпринимает Григорий Иванович?

Он «зачастил» к «аристократке», и, чтобы скрыть смущение, являлся «как лицо официальное» (сантехник!), в течение месяца задавая ей один и тот же сакраментальный вопрос: «как у вас, гражданка, в смысле порчи водопровода и уборной?»

Наконец, взаимные симпатии определились. Но перед героем встает новая проблема — новый культурный вызов: отношения требуют своего развития — начинается период «ухаживания», и Григорий Иванович должен предстать в глазах дамы «культурным кавалером». Однако, как строить отношения дальше, о чем говорить с «аристократкой», герой придумать не может. Инициативу перехватывает героиня: «Что вы, говорит, меня все по улицам водите? Аж голова закрутилась. Вы бы, говорит, как кавалер и у власти, сводили бы меня, например, в театр».

«Посещение театра» — новое испытание героев культурой. На этот новый культурный вызов герой, как, впрочем, и героиня, вновь не найдет удовлетворительного ответа. На присланные коммунистической ячейкой билеты герои отправляются в театр. Зощенко показывает, что и для «аристократки», и для ее кавалера посещение театра — лишь престижная этикетная форма времяпрепровождения. Мы так и не узнаем от Григория Ивановича, какую оперу «смотрели» герои. О посещении театра герой рассказал так: «Сижу на верхотурье и ни хрена не вижу. А ежели нагнуться через барьер, то ее вижу. Хотя плохо. Поскучал я, поскучал, вниз сошел. Гляжу — антракт. А она в антракте ходит».

Развлечь «аристократку» в антракте — новый культурный вызов герою и новый его провал. Убожество его внутреннего мира раскрывается в вопросе, который он только и смог задать даме : «Интересно, ... действует ли тут водопровод?»

Инициативу вновь перехватывает «аристократка». Она отправляется в буфет. Герой пытается следовать культурным нормам в поведении, при этом в собственных глазах выглядит «этаким гусем, этаким буржуем нерезаным», когда предлагает даме: « Ежели... вам охота скушать одно пирожное, то не стесняйтесь. Я заплачу».

Зощенко сатирически изображает реакцию героя на поведение его дамы после столь любезного предложения: «И вдруг подходит развратной походкой к блюду и цоп с кремом и жрет». Здесь сюжет достигает кульминации в развитии. В сцене в буфете получают подтверждение слова героя об « аристократке», прозвучавшие в начале рассказа: «В театре-то все и вышло. В театре она и развернула свою идеологию во всем объеме». Сатирический эффект достигается здесь помещением политической клишированной лексики эпохи в неадекватный ситуации контекст.

« Аристократке» было предложено съесть одно пирожное. Но она начинает поедать их конвеерно — за первым следует второе и третье. Становится ясно, что избранная по убийственным внешним приметам дама Григория Ивановича аристократкой не является. В поведении «аристократки» раскрывается характерная черта обывательского сознания, отмеченная писателем в созданном им герое-маске: невозможность устоять перед всем, что достается бесплатно, задаром, какими бы неудобствами и осложнениями это не обернулось в дальнейшем. Это обстоятельство придает особую окраску словам « культурного кавалера» , пытающегося остановить свою даму и не находящего ничего лучше, как сказать: «Натощак — не много ли? Может вытошнить».

Герой знает, что третье пирожное — предел его финансовых возможностей. Но «аристократка» даже после столь «деликатного» замечания кавалера «берет четвертое»-Терпение сантехника иссякло, «ударила мне кровь в голову» , — вспоминает Григорий Иванович. Далее звучит знаменитая фраза: «Ложи, — говорю, — взад!»

С этого момента сюжет рассказа обретает новое развитие. В действие включаются новые герои. Ситуация обретает иное звучание. Герой рассказа хочет заплатить «за скушенные три пирожные», буфетчик-«хозяин» требует заплатить «за скушенные четыре штуки». В рассказе Григория Ивановича раскрывается устойчивая речевая характеристика героя-маски М. Зощенко: неправильное словоупотребление, вызванное наделением слова, как правило, иноязычного, произвольным значением. Это является одним из сатирических приемов писателя, разоблачающих притязания героя на культуру. Так в рассказе «Аристократка» происходит со словом «индифферентно», которому герой последовательно дает два собственных толкования. Первое: «А хозяин держится индифферентно — ваньку валяет». Второе: «А хозяин держится индифферентно — перед рожей руками крутит».

Казалось бы, возникшая скандальная ситуация, неудобство и конфуз, испытываемые ее участниками, исключают возможность вмешательства посторонних. Но это не так. Окружающие вмешиваются с обязательной неотвратимостью, готовностью и живейшим интересом: «Ну, народ, конечно, собрался. Эксперты». Это вмешательство свидетельствует о том, что герой и героиня ничем не отличаются от остальных зрителей театра, они — не исключение. Все участники скандала — люди, одинаково отмеченные отсутствием культуры. Тем самым проблемы Григория Ивановича и «аристократки» перестают быть частными и личными, они становятся выражением культурного уровня общества новой исторической эпохи в целом.

Конфликт героя и буфетчика разрешается трагикомически. Вывернув карманы, из которых «всякое, конечно, барахло на пол вывалилось», герой «сосчитал деньги — в обрез за четыре штуки. Зря, мать честная, спорил. Заплатил».

Публично опозоренная «аристократка» заявляет герою: «Довольно свинство с вашей стороны. Которые без денег — не ездют с дамами». Но герой видит в разыгравшейся «любовной драме» торжество правоты расхожей морали, о чем и заявляет своей даме сердца: «Не в деньгах, гражданка, счастье. Извините за выражение». Григорий Иванович не замечает, что в его изложении, как и в контексте рассказа, лозунг обретает иронический и обратный смысл.

Герой, как и героиня, уверены в своей правоте. Истинные причины постигшей его неудачи так и остаются для него закрытыми. Ничему действительно положительному пережитая история героев не научила. Во всем случившемся Григорий Иванович винит не себя, его сознание услужливо подсовывает ему усвоенные идеологические штампы эпохи и тривиальные обывательские суждения, которыми герой оперирует в меру собственных, весьма ограниченных, возможностей. Он обвиняет в пережитых неприятностях «буржуев нерезаных» и «аристократок», их идеологию по причине несоответствия их облика и взглядов его представлениям и идеалам.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Энциклопедия Школьника – содружество русского слова и литературы